![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zhivaWednesday, October 28th, 2009 12:31 am
Читаю "The Dragon and The George" Диксона, переводчик - Борис Крылов.
Оригинал:
At 10:30 a.m., sharp, James Eckert pulled up in front of Stoddard Hall on the Riveroak College campus, where Grottwold Weinar Hansen had his lab. Angie Farrell was not, however, ready and waiting at the curb. Of course.
It was a warm, bright September morning.
Перевод:
Стояло теплое и яркое сентябрьское утро. Ровно в десять тридцать Джеймс Эккерт въехал на территорию Ривероук-колледжа и затормозил перед зданием Стоддард-Холла, на третьем этаже которого сиротливо ютилась крохотная лаборатория Гроттволда Вейнера Хансена.
Как всегда, вместо того чтобы сию минуту спускаться к машине Джима, Энджи Фаррел еще и не вышла из лаборатории.
(переставил предложения, добавил деталей...)
Оригинал:
He must remember that frustration was a part of life.
Перевод:
он, Джим, должен не чертыхаться, а запомнить, что фрустрация[1] – неотъемлемая часть человеческой жизни.
(а по сноске - определение фрустрации из учебника психологии)
Это были цветочки. Вот ягодки:
Оригинал:
Jim hauled himself up in his thoughts at this point, having noticed that, far from calming him down, this rehearsing of things to be endured had his fists white-knuckled and beginning to bend the ancient steering wheel of the Gorp. Nothing about the Gorp was strong enough to ignore that kind of treatment. For a ten-year-old Fiat, it was still a faithful little car, but no honest person could call it in good shape. On the other hand, Jim himself—like many Class AA volleyball players—was in shape with a vengeance. He stood a shade under six feet, but even professional weight-guessers usually underestimated by twenty or more his two hundred and ten pounds, which he carried mostly in bone and hard muscle. Unfortunately, that sort of physical engine, matched with an instinct for taking direct action when challenged—which was useful on the volleyball courts with the caliber of opponents Jim had been facing in tournament play for some years now, but not perhaps the best thing socially—gave Jim reason to consider that he had cause for concern about himself.
Thank heaven for Angie. The beautiful thing about her was that she could get results from people without becoming at all annoyed with them, in situations when Jim would have sworn that the other persons were deliberately looking for a fight. How she managed it, Jim had never been able to figure out. As far as he could see, all she did was to explain matters in a level, friendly voice. Whereupon, for some reason, the other people immediately stopped doing whatever they had been doing that was antagonistic and became friendly and helpful. Angie was really rather special; particularly for someone hardly bigger than a minute.
Перевод:
Джим представил себе бескрайнее кукурузное поле и решил, что с него хватит. Он не только не обрел душевного спокойствия, но даже наоборот. Джим вцепился в руль старика Оглоеда с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Оглоед, однако, даже не пикнул, мужественно перенеся пытку. Судьба этого автомобиля вообще складывалась на редкость удачно; вам не пришлось бы кривить душой, поддакивая владельцу, что десятилетний «фиат» находится в хорошей форме. Впрочем, и сам владелец «фиата» – как и любой волейболист класса АА – находился в отличной форме. Ростом Джим был шести с небольшим футов, но профессиональные тяжелоатлеты недотягивали двадцати, а то и больше, до его двухсот десяти фунтов тренированных костей и мышц.
К несчастью, в «центральный компьютер» данной модификации двигателя биохимического сгорания была генетически заложена программа прямого целенаправленного действия. Когда машине «Джим» бросали открытый вызов, – например, на волейбольной площадке, – мгновенная ответная реакция была вполне адекватной и действенной, но в повседневной жизни программа «прямой целенаправленности» работала плохо, и устройство под названием «Джим» шло вразнос в самых тривиальных ситуациях.
К счастью, небеса оскалились над ним и послали ему Энджи, которая удивительно легко умела добиваться от людей того, чего хотела. Причем Энджи достигала своего, действуя предельно дипломатично, даже тогда, когда Джим уже готов был набычиться, засучить рукава и броситься на обидчика, считая, что тот умышленно лезет на рожон. Кстати, Джим так и не понял, каким образом Энджи всегда удается удерживать беседу в мирном русле. Он заметил только, что обычно она излагает суть дела ровным, спокойным, дружелюбным голосом. Стоило Энджи появиться и произнести буквально несколько фраз, как происходила удивительная метаморфоза: люди переставали пререкаться и делали только то, чего хотела от них она, и уже через секунду становились совершенно ручными: дружелюбными, заботливыми, понимающими. Энджи и правда была незаурядна – и внешне, и в общении с людьми, и особенно ловко отделывала ничтожность.
Оригинал:
At 10:30 a.m., sharp, James Eckert pulled up in front of Stoddard Hall on the Riveroak College campus, where Grottwold Weinar Hansen had his lab. Angie Farrell was not, however, ready and waiting at the curb. Of course.
It was a warm, bright September morning.
Перевод:
Стояло теплое и яркое сентябрьское утро. Ровно в десять тридцать Джеймс Эккерт въехал на территорию Ривероук-колледжа и затормозил перед зданием Стоддард-Холла, на третьем этаже которого сиротливо ютилась крохотная лаборатория Гроттволда Вейнера Хансена.
Как всегда, вместо того чтобы сию минуту спускаться к машине Джима, Энджи Фаррел еще и не вышла из лаборатории.
(переставил предложения, добавил деталей...)
Оригинал:
He must remember that frustration was a part of life.
Перевод:
он, Джим, должен не чертыхаться, а запомнить, что фрустрация[1] – неотъемлемая часть человеческой жизни.
(а по сноске - определение фрустрации из учебника психологии)
Это были цветочки. Вот ягодки:
Оригинал:
Jim hauled himself up in his thoughts at this point, having noticed that, far from calming him down, this rehearsing of things to be endured had his fists white-knuckled and beginning to bend the ancient steering wheel of the Gorp. Nothing about the Gorp was strong enough to ignore that kind of treatment. For a ten-year-old Fiat, it was still a faithful little car, but no honest person could call it in good shape. On the other hand, Jim himself—like many Class AA volleyball players—was in shape with a vengeance. He stood a shade under six feet, but even professional weight-guessers usually underestimated by twenty or more his two hundred and ten pounds, which he carried mostly in bone and hard muscle. Unfortunately, that sort of physical engine, matched with an instinct for taking direct action when challenged—which was useful on the volleyball courts with the caliber of opponents Jim had been facing in tournament play for some years now, but not perhaps the best thing socially—gave Jim reason to consider that he had cause for concern about himself.
Thank heaven for Angie. The beautiful thing about her was that she could get results from people without becoming at all annoyed with them, in situations when Jim would have sworn that the other persons were deliberately looking for a fight. How she managed it, Jim had never been able to figure out. As far as he could see, all she did was to explain matters in a level, friendly voice. Whereupon, for some reason, the other people immediately stopped doing whatever they had been doing that was antagonistic and became friendly and helpful. Angie was really rather special; particularly for someone hardly bigger than a minute.
Перевод:
Джим представил себе бескрайнее кукурузное поле и решил, что с него хватит. Он не только не обрел душевного спокойствия, но даже наоборот. Джим вцепился в руль старика Оглоеда с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Оглоед, однако, даже не пикнул, мужественно перенеся пытку. Судьба этого автомобиля вообще складывалась на редкость удачно; вам не пришлось бы кривить душой, поддакивая владельцу, что десятилетний «фиат» находится в хорошей форме. Впрочем, и сам владелец «фиата» – как и любой волейболист класса АА – находился в отличной форме. Ростом Джим был шести с небольшим футов, но профессиональные тяжелоатлеты недотягивали двадцати, а то и больше, до его двухсот десяти фунтов тренированных костей и мышц.
К несчастью, в «центральный компьютер» данной модификации двигателя биохимического сгорания была генетически заложена программа прямого целенаправленного действия. Когда машине «Джим» бросали открытый вызов, – например, на волейбольной площадке, – мгновенная ответная реакция была вполне адекватной и действенной, но в повседневной жизни программа «прямой целенаправленности» работала плохо, и устройство под названием «Джим» шло вразнос в самых тривиальных ситуациях.
К счастью, небеса оскалились над ним и послали ему Энджи, которая удивительно легко умела добиваться от людей того, чего хотела. Причем Энджи достигала своего, действуя предельно дипломатично, даже тогда, когда Джим уже готов был набычиться, засучить рукава и броситься на обидчика, считая, что тот умышленно лезет на рожон. Кстати, Джим так и не понял, каким образом Энджи всегда удается удерживать беседу в мирном русле. Он заметил только, что обычно она излагает суть дела ровным, спокойным, дружелюбным голосом. Стоило Энджи появиться и произнести буквально несколько фраз, как происходила удивительная метаморфоза: люди переставали пререкаться и делали только то, чего хотела от них она, и уже через секунду становились совершенно ручными: дружелюбными, заботливыми, понимающими. Энджи и правда была незаурядна – и внешне, и в общении с людьми, и особенно ловко отделывала ничтожность.